Корпоративная, свадебная дискотека у Вас! Нас все выбирают, потому, что мы профессионалы и работаем без посредников!

«Ревизор» с комком в горле

Уже сегодня можно утверждать, что спектакль Гомельского областного драматического театра стал одним из самых ярких фрагментов четырнадцатой «Белой Вежи». Постановка Лидии Монаковой «Ревизор» — то редчайшее явление, когда творческий поиск художника легко прочитывается неподготовленным зрителем и в то же время является работой несомненно фестивальной.

«Ревизор» с комком в горле

Уже сегодня можно утверждать, что спектакль Гомельского областного драматического театра стал одним из самых ярких фрагментов четырнадцатой «Белой Вежи». Постановка Лидии Монаковой «Ревизор» — то редчайшее явление, когда творческий поиск художника легко прочитывается неподготовленным зрителем и в то же время является работой несомненно фестивальной.

Современная интонация во всем — в речи, в решении гоголевских образов, в постановке — была названа московским критиком Риммой Кречетовой одним из главных достоинств спектакля. «Ревизор» гомельчан действительно очень современный. Причем Лидия Монакова добилась этого совершенно нетрадиционным методом. За 14 лет фестиваль демонстрировал немало спектаклей, где классические сюжеты игрались на так называемый сегодняшний манер. Это и подчеркнуто авангардное режиссерское решение, и переодевание героев в джинсы и свитера. Гомельский спектакль стал откровенным срезом современной жизни без переписывания гоголевского текста. Монаковой не пришлось снимать с героев даже пресловутые сюртуки.

Как только городничий Сквозник-Дмуха-новский (арт. Алексей Бычков) выстроил своих подчиненных, сразу угадалось нынешнее заседание аппарата. Тональность «мероприятия», движения начальника, поведение подчиненных были так знакомы, будто Николай Васильевич Гоголь писал своего «Ревизора» под впечатлением офисного совещания. Неискушенный зритель привык видеть в городничем неповоротливого дурака. А Монакова утверждает: Гоголь его таким не изображал. С первой фразы Алексей Бычков играл трагическую фигуру — городничему заштатного местечка ничто человеческое не чуждо. С отеческой милостью он относился и к слабостям своих подопечных. Он не смешон, он просто спасал свой город, свой дом. «Ответственный мужик», — сказали б о таком сегодня.

И эдакого мужчину обвел вокруг пальца Иван Александрович Хлестаков (арт. Сергей Юревич). Но Хлестаков оказался вовсе не нахальным выскочкой, каким мы привыкли его видеть в постановках «Ревизора». По версии гомельчан, он, хоть и вздорный, но простодушный человек. В разыгрываемых обстоятельствах Хлестаков — жертва. В какой-то момент Иван Александрович громко и почти отчаянно сознался, что врет, все врет. Но кто ему поверил? Хлестаков не сразу вступил в нечестную игру, а лишь тогда, когда в интригу его втянули N-ские чиновники. Образ, созданный Сергеем Юревичем, оказался не столько комичным, сколько трогательным. Но это трогательность бесхарактерного человека, поступки которого по причине природной слабости часто приводят к беде.

Не помню, чтобы какая-либо другая постановка «Ревизора» рассказала бы трагедию городничего с подобной силой. Знакомый монолог с финальным «Над собой смеетесь!» зал слушал в полнейшем безмолвии. Ошеломленные неподдельным горем Антона Антоновича, зрители сидели не шевелясь — движение в партере казалось неуважением к великой трагедии. Наверное, мы заставили артистов держать ревизоровскую немую сцену дольше обычного — боялись нарушить тишину.

Разочарование «Панночкой»

Спектакль московского областного театра стал доказательством банальной истины: Москва большая. И если накануне Центр имени Мейерхольда доставил брестчанам истинное удовольствие, то постановка другого столичного коллектива продемонстрировала, как деликатно выразились критики, «традиции классического провинциального театра». Но если быть совершенно честным, вынуждены признаться: ничего классического с точки зрения сегодняшнего театрального процесса в «Панночке» прочитать нельзя. Потому как классика — это живое. А «Панночка» — глухое эхо прошлого.

Спектакль поставлен по пьесе Нины Садур — культового драматурга, написавшего произведение по мотивам повести Гоголя «Вий». Допускаем, что причастность драматургии к великому русскому писателю, которому и посвящен XIV фестиваль в Бресте, определила появление постановки на «Белой Веже». Другие мотивы для включения в программу «Панночки» не угадываются.

Сдержанная сценография — лестница, «повисшая во тьме», огромная луна, украинский забор — предполагает виртуозную игру актеров и необузданную режиссерскую фантазию. К сожалению, ни того, ни другого москвичи не показали. Интерес к действию не пробудили даже спецэффекты, которыми изобиловал спектакль. Ночные сцены с оживающей Панночкой, когда тело молодой актрисы подсвечено холодным голубым светом, могут несколько «расшевелить» чувства. Но те ли это чувства, которые желал вызвать классик? Эффектным, наверное, посчитал режиссер и густое задымление зала. Была в этом какая-то гоголевская чертовщинка, была. Один из главных героев закурил трубку, заклубив при этом весь партер. Но по запаху дым сильно напоминал восточные благовония, и в этом проступила неправда. А ложь в таком условном искусстве, как театр, должна быть такой, в которую веришь.

После звонка, зовущего на второе действие «Панночки», в партере появились свободные места. Несмотря на авторитет столичного театра как такового, фестивальная публика не стала дожидаться завершения сюжета. Разочарование «Панночкой» было столь очевидным, что многие решили честно покинуть зал и придержать дежурные аплодисменты при себе.

«Ночь для женщин» без стриптиза

Билеты на спектакль львовян «Ночь для женщин» разлетелись как горячие пирожки по двум причинам. Для тех, кто видел театр на нашем фестивале, лучшей рекомендацией стали его площадные спектакли. Постоянный зритель «Белой Вежи» уже знал: львовский театр «Воскресение» — образец безупречного вкуса. Но была и вторая причина взять билеты на «Ночь»: обещался некий «интегральный стриптиз». Жанр, о котором никто ничего доподлинно не знает. Оттого и любопытно. Учесть еще, что спектакль поставлен по пьесе французских авторов, и причина аншлага ясна.

В новехоньком зале общественно-культурного центра сидели, в основном, женщины. На сцене — мужчины. Сюжет пьесы рассказывает о нескольких неудачниках, которые работают мусорщиками в одном из аэропортов мира. У каждого — печальная история, приведшая на дно. В какой-то момент ребята решают изменить судьбу: создать мужскую стриптиз-группу.

Путь мусорщиков к стриптизу тянулся три часа (без преувеличения). Для современного человека такое длительное пребывание в темном зале очень утомительно. Не каждому режиссеру удается увлечь зрителя настолько, чтобы часы пролетели как миг. Ярославу Федоришину не удалось. Оказалось, артисты, столь великолепные на площади, в замкнутом пространстве традиционной сцены чувствуют себя неуверенно. Когда софиты выхватывают их лица, трудно увидеть что-то интересное. Пьеса с хорошим текстом потерялась в какой-то суете и, если уж честно, хаотичной возне; печальные судьбы мусорщиков не трогали.

Тем не менее зритель сидел и ждал. Сюжет, хоть и вяло, но неуклонно подводил к стриптизу. Буквально накануне на главной площади города львовяне показывали прекрасное шоу с множеством неожиданных элементов. Подобного ожидали от них и на сцене. Но выступление стриптизеров оказалось смятым. В кульминационный момент случилась чисто техническая драма — банально выключился свет, погасли огни, замолчала музыка… Фейерверки жалко выплюнули искры и потухли. По залу пронесся досадный вздох. Когда сцена снова засветилась огнями, она открыла зрителю трагическое выражение лиц актеров. Пропадала последняя надежда на успех.

 vb.by